Электронная библиотека Веда
Цели библиотеки
Скачать бесплатно
Доставка литературы
Доставка диссертаций
Размещение литературы
Контактные данные
Я ищу:
Библиотечный каталог российских и украинских диссертаций

Вы находитесь:
Диссертационные работы России
Исторические науки
Этнография, этнология и антропология

Диссертационная работа:

Шевцова Анна Александровна. Народы Закавказья в поликультурном пространстве республики Мордовия: автореферат дис. ... доктора исторических наук: 07.00.07 / Шевцова Анна Александровна;[Место защиты: Научно-исследовательский институт гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия].- Чебоксары, 2012.- 46 с.

смотреть введение
Введение к работе:

Актуальность темы. Крупные геополитические изменения, военные столкновения, межэтнические конфликты, экономические кризисы привели к интенсификации миграционных потоков по всему миру. Не стала исключением и Россия, выступившая центром притяжения мигрантов из новых независимых государств. Интенсификация экономики, усложнение и активное строительство инфраструктуры в Республике Мордовия обусловила растущую потребность в рабочих руках и, следовательно, миграционный приток. Миграция и связанные с ней задачи регуляции, контроля, адаптации мигрантов захватывают все больше сфер государственного управления; массовые переселения и смешение людей, представляющие разные страны и культуры, несут не только новые возможности для общества в целом, но и риски и вызовы для принимающего социума. Миграционный приток еще более усложняет этнический ландшафт Поволжья, с исторически свойственной ему «пестротой национального расселения» .

Проблемы регуляции миграционных процессов и их последствий служат сюжетом острых дискуссий, инструментом политической борьбы в регионах, что актуализирует локальное изучение миграционной ситуации. Между тем, перспективы существования этнических групп в инокультур-ных и иноэтнических средах еще далеко не осмыслены, при том, что проблема адаптации мигрантов из государств Закавказья (в последнее время в научной литературе все чаще применяется равнозначный и более корректный термин Южный Кавказ) требует безотлагательного осмысления и практических решений. Основной вектор продолжающейся постсоветской миграции направлен в Россию; каждый десятый, прибывающий в РФ из-за ее пределов, приезжает из Южного Кавказа . Особую злободневность приобретает проблема взаимоотношений принимающего социума и выходцев с Кавказа в связи с выраженной мигранто- и кавказофобией, актуализацией проблемы межэтнических отношений в стране , а научное обоснование факторов и условий адаптации мигрантов значимо для создания системы действенного контроля над последствиями этого процесса.

Объектом исследования являются представители народов Закавказья (Южного Кавказа) - армяне, азербайджанцы, грузины, закавказские курды-езиды, проживающие на территории Республики Мордовия, яв-

Иванов В. П. Расселение и численность чувашей в России: историческая динамика и региональные особенности: Историко-этногр. исслед.: дис. ... докт. ист. наук. Чебоксары, 2005. С. 4.

Красинец Е. Нелегальные мигранты из государств Закавказья на юге России (по материалам обследования в Ростовской обл.) // Кавказ - Россия: миграция легальная и нелегальная. Ереван, 2004. С. 133.

Минеева Е. К. Становление Марийской, Мордовской и Чувашской автономий в 20-30-е гг. XX в.: автореф. дис. ... докт. ист. наук. Чебоксары, 2008. С. 3.

ляющиеся мигрантами 1-го (реже - 2-го и 3-го поколений) из Республики Армения (АрмССР), Республики Азербайджан (АзССР), Грузии (ГССР).

Предметом исследования стали условия и факторы адаптации мигрантов из Закавказья в социокультурной и полиэтнической среде Республики Мордовия, трансформация различных аспектов материальной и духовной культуры в условиях иноэтнического и инокультурного окружения.

Хронологические рамки диссертации охватывают период с начала 1980-х по конец 2010-х годов, когда на территории Республики Мордовия было сформировано ядро закавказских диаспор. Отдельные представители изучаемых этносов проживали в регионе и раньше, но в целом Мордовия не принадлежит к числу российских регионов с весомой старожильческой закавказской составляющей. Верхняя граница хронологических рамок указывает на усилившийся миграционный приток, вызванный рядом факторов, среди которых стагнация плановой экономики и ухудшение социально-экономической обстановки в советских республиках в сочетании с возросшей мобильностью населения. Наиболее бурный миграционный приток, последовавший с конца 1980-х гг., был обусловлен политическими трансформациями и коллапсом экономик новых независимых государств, межэтническими столкновениями и актуализацией этноконфессиональной идентичности, массовым ухудшением качества жизни людей. Хронологически миграционные волны из Закавказья в РМ распадаются на две крупные неоднородные группы: 1) немногочисленные «советские» мигранты, поддержанные институционально; 2) постсоветские мигранты (вынужденные переселенцы и экономические (трудовые) мигранты последнего десятилетия). События, связанные с переселением и адаптацией на новом месте жительства, четко зафиксированы в памяти информантов, что позволило проводить интервью и рефлексию со значительной эмоциональной вовлеченностью последних.

Территориальные рамки исследования охватывают территорию Республики Мордовия. Для наиболее полного выявления факторов адаптации и изменения традиционной этнической культуры мигрантов из Закавказья в социокультурном ландшафте многонациональной Мордовии, автором были исследованы районы, в наибольшей степени затронутые миграционным притоком, в том числе, в ряде случаев - с компактно проживающими на их территории мигрантами из Закавказья. Это гг. Саранск, Рузаевка, Ардатов; р-ны республики - Ардатовский, Болыпеигнатовский, Болыпеберезниковский, Зубово-Полянский, Ичалковский, Кочкуровский, Краснослободский, Лямбирский, Ромодановский, Рузаевский, Старошай-говский, Теньгушевский, Чамзинский и др.

Степень разработанности проблемы. Анализ историографии показывает, что до настоящего времени комплексное изучение факторов и стратегии этнокультурной адаптации армянских, азербайджанских, грузинских (включая соответствующие субэтнические группы) и езидских

мигрантов, трансформации их этнической культуры и идентичности в условиях инокультурного окружения, сравнительный анализ этих процессов в исследуемом регионе не проводились.

Различные аспекты изучаемой темы позволяют разбить обзор историографии на несколько блоков. Первый - изучение собственно миграционной проблематики. Специальные этносоциологические исследования миграционной тематики, посвященные происходящим в результате вживания в инокультурную среду трансформациям вещного мира, системы питания, семейного уклада, празднично-досуговои культуры, повседневных практик межэтнического диалога, начались относительно недавно, несмотря на то, что миграция населения, этот важнейший фактор этнической эволюции, прослеживается на протяжении всей истории народов мира. Теоретические и социоправовые аспекты миграционной проблематики на постсоветском пространстве рассматриваются в монографиях Л.Л. Рыбаков-ского, В.И. Переведенцева, Н.В. Павлова, Т.В. Полосковой, А.В. Топилина, Л.М. Дробижевой, Н.Н. Зинченко, В.И. Мукомеля, Т.Н. Юдиной, СЕ. Ме-телева, Н.А. Ворониной, статьях В.А. Тишкова, Д.Г. Сердюкова . Ряд прикладных исследований миграции в Приволжском федеральном округе был инициирован в начале 2000-х гг. аналитической группой «Государство и антропоток» (С. Артоболевский, Г. Витковская, С. Градировский, Ж. Зай-ончковская и др.) . Визитная карточка многих этнографов, по А.Е. Загре-

бину, - «умение писать правду или максимально приближенные к правде

6 вещи» - вполне применима к этому направлению прикладной этнологии.

Во второй блок вошли исследования отдельных аспектов адаптации

мигрантов, в частности, труды Г.В. Старовойтовой, П.В. Кузнецова,

Н.М. Лебедевой, Л.М. Дробижевой, Г.У. Солдатовой, В.Г. Крысько,

И.М. Кузнецова, Н.И. Кузьменко, анализирующие этнопсихологию

Рыбаковский Л. Л. Миграция населения: прогнозы, факторы, политика. М., 1987; Переведенцев В. И. Методы изучения миграции населения. М., 1996; Павлов Н. В. Государство и диаспоры: опыт взаимодействия. М., 2001; Топилин А. В. СНГ: демографический потенциал, миграция, рынок труда. М., 2002; Дробижева Л. М. Социальные проблемы межнациональных отношений в постсоветской России. М., 2003; Зинченко Н. Н. Миграция населения: теория и практика международно-правового регулирования. М., 2003; Мукомель В. И. Миграционная политика в России: Постсоветские контексты. М., 2005; Юдина Т. Н. Социология миграции. М., 2006; Метелев С. Е. Международная трудовая миграция и нелегальная миграция в России. М., 2006; Воронина Н. А. Миграционное законодательство России: состояние, проблемы, перспективы. М., 2010; Тиш-ков В. А. Этнология и политика. М., 2001; Сердюков Д. Г. Динамика трудовой миграции в Россию в 2000-2009 гг. //Народонаселение. 2010. № 2. С. 105-108. 5 Государство и антропоток [Электронный ресурс]. URT: (дата обращения: 03.02.2009).

Загребин А. Е. Этнографическое изучение финно-угорских народов России в ХУШ - начале XX вв.: история, теория и практика: автореф. дис.... докт. ист. наук. Чебоксары, 2009. С. 17.

вживания в инокультурную среду , «ментальные карты» и этностереотипы. Но эти работы скорее ставят проблемы, не раскрывая реалии межкультурного диалога мигрантов и принимающего социума.

Повседневная практика адаптации и выживания мигрантов в полиэтническом микросоциуме через призму конкретных человеческих судеб раскрыта в труде американских антропологов У. Ленера и Дж. Слоан (W. Lehner, J. Sloan), показывающем, как идеальные теоретические модели адаптации и интеграции не выдерживают столкновения с индивидуальным опытом «живых людей» . Значимы теоретические штудии С.А. Арутюнова, Р. Линтона, Р. Рэдфилда и М. Херсковица, Н.М. Лебедевой в области аккультурации . На вопросы изучения локальной культурной специфики в диаспоре (на чувашском этнографическом материале) особое внимание обратила Е.К. Минеева .

Публикации о современных региональных общинах закавказских мигрантов - труды Ж. Ананяна и В. Хачатуряна, Г. Цверианишвили, Н. Чавчанидзе, Г. Кемоклидзе, Т. Меликли, Л. Кртян - выступают скорее в качестве источника, фиксирующего этносоциальные реалии, к примеру, роль национальных общественных организаций в жизни диаспоры или трудовые биографии выдающихся членов общины. Именно поэтому особенно ценны немногочисленные пока исследования, анализирующие адаптацию кавказских мигрантов в отдельных российских регионах, в том числе статьи Г. Витковской (армяне, азербайджанцы, грузины, чеченцы, ин-

Старовойтова Г. В. Этническая группа в современном советском городе. Л., 1987; Кузнецов П. В. Адаптация как функция развития личности. Саратов, 1991; Лебедева Н.М. Социальная психология этнических миграций. М., 1993; Дробижева Л. М. Национализм, этническое самосознание и конфликты в трансформирующемся обществе // Национальное самосознание и национализм в РФ начала 1990-х гг. М., 1994. С. 16-47; Солдатова Г. У. Психология межэтнической напряженности. М., 1998; Крысько В.Г. Этническая психология. М., 2002; Кузнецов И. М. Адаптация к этнокультурному многообразию // Жизнь национальностей. 2010. № 3. С. 48-57; Кузьменко Н. И. Адаптация иноэтнических групп к новым социально-экономическим условиям в доминирующем русском этносе // Per. исслед. 2010. № 1 (27). С. 65-73.

8 Lehner W., Sloan J. Crossing The Blvd. N.Y., 2003.

9 Sahlins M. Cosmologies if Capitalism : The Trans-Pacific Sector of the «Word-system» II
Culture. Power. History. Princeton, 1994. P. 235; Парсонс Т. О социальных системах.
М., 2002; Арутюнов С. А. Процессы и закономерности вхождения инновации в культу
ру этноса // СЭ. 1982. № 1. С. 8-21; Лебедева Н. М. Введение в этническую и кросс-
культурную психологию. М., 1998.

Минеева Е. К. Чувашская диаспора в трудах исследователей конца XX - начала XXI вв. // Вестн. Чувашского университета. 2006. №. 6. С. 58-73.

Ананян Ж., Хачатурян В. Армянские общины России. Ереван, 1993; Цверианишвили Г. Очерк истории грузинской общины в Сочи. Сочи, 2000; Чавчанидзе Н. Грузины в России. Саранск, 2000; Кемоклидзе Г. Грузинский акцент Ярославля. Я., 2001; Меликли Т. Азербайджанский «Очаг» в Москве. М., 2004; Кртян Л. Отношения армянской диаспоры и Республики Армения // Наири. Вып. 5. Н. Новгород, 2010. С. 62-66.

гуши, осетины в Воронежской, Орловской, Ростовской, Рязанской и Саратовской обл.), К. Корякина (армяне на Кубани), С. Дамберг и Е. Чикадзе (армяне в Петербурге), Е. Фирсова (армяне в российской провинции), А. Космарского и Н. Шахназарян (армяне на Кубани), Л. Дробижевой и Ю. Арутюняна (армяне, азербайджанцы, грузины в Москве), И.М. Кузнецова (азербайджанцы в Москве), Т.А. Титовой (армяне в Казани и Набережных Челнах), К.А. Скрябиной (армяне в Пермском крае), О.А. Щерби-

ниной (армяне в Серпухове), А.В. Федоровой (армяне в Оренбуржье) .

Наиболее глубоко исследована армянская диаспора, основные направления изучения которой детально и взвешенно проанализированы Е. Фирсовым . Весьма плодотворна масштабная исследовательская работа А.Е. Тер-Саркисянц . Однако в контексте нашего исследования особую ценность имеют не исторические изыскания автора, а то, что А.Е. Тер-Саркисянц - практически единственный исследователь, непосредственно («в поле») изучавшая степень сохранности элементов национальной специфики донских армян, их взаимодействие с общероссийскими, что позволило определить глубину адаптации к иноэтнической среде.

Названных исследователей интересовали, во-первых, собственно факторы и условия социально-профессиональной адаптации переселенцев из Закавказья, их взаимодействие как с русским местным населением, так и с армянами-старожилами, история которых в Москве, Петербурге, на Кубани, Дону и в Ставрополье насчитывает не одно столетие. Во-вторых, профессиональную адаптацию, реалии и мифы «этнической экономики»

Арутюнян Ю. В. Армяне-москвичи. Социальный портрет по материалам этносоцио-логического исследования // СЭ. 1991. № 2. С. 3-15; Его же. Армяне в Москве (по результатам сравнительного исслед.) // Социол. исслед. 2001. № 12. С. 5-22; Витков-ская Г. С. Кавказские мигранты в России: оценка и факторы адаптации, отношение местного населения // Государство и антропоток [Электронный ресурс]. URL: (дата обращения: 13.04.2009); Дамберг С, Чикадзе Е. Армяне в обувном бизнесе Петербурга // Тр. ЦНСИ. Вып. 8. Этнич-ность и экономика. СПб., 2000; Корякин К. Условия адаптации и интеграции мигрантов-армян в Краснодарском крае // Полевые исследования ИЭА РАН. М., 2006; Фир-сов Е. Инварианты армянской диаспоры в российской провинции // Журн. социол. и соц. антропологии. 2002. Т. V. № 2. С. 113-132; Космарский А., Шахназарян Н. Краснодар - Карабах - Москва: опыт диалогической автоэтнографии // ЭО. 2006. № 1. С. 49-61; Дробижева Л., Арутюнян Ю., Кузнецов И. Выходцы из Закавказья в Москве: кто они? // Демоскоп weekly, бюл. Население и общество. 2007. №271-272; Титова Т. А. Этнические меньшинства в городах Республики Татарстан : автореф. дис. ... докт. ист. наук. Чебоксары, 2008; Скрябина К. А. Этническое самосознание в диаспоре: на примере армянской диаспоры Пермского края // «Ломоносов - 2010». [Электронный ресурс]. URL: (дата обращения 07.10.2010); Щербинина О. А. Армянская диаспора России: модели интеграции в принимающее общество //Per. исслед. 2010. № 1 (27). С. 73-80; Кузнецов И. М. Указ. соч. 13 Фирсов Е. Ю. Российские армяне и их исследователи // ЭО. 2006. № 1. С. 72.

Тер-Саркисянц А. Е. Армяне: История и этнокультурные традиции. М., 1998.

мигрантов, коммуникационную среду общины (показательны труды Ю. Арутюняна, В. Воронкова, С. Дамберг, Е. Чикадзе, О. Бредниковой, О. Паченкова, Е. Фирсова, В. Кривушиной, К. Корякина, В. Жиромской15). Так, К. Корякин (ИЭА РАН) проанализировал региональное законотворчество в сфере регулирования миграции, «язык вражды» в СМИ, дискриминационные практики. З.А. Трифонова (ЧГУ) проследила динамику численности в регионе переселенцев из Южного Кавказа в Чувашии . Отдельные аспекты интеграции в трех закавказских общинах в

ряде российских регионов изучали корреспонденты Сети EWARN . Их интересовал доступ кавказцев к власти в регионе, их влияние на этнополи-тическую обстановку, этностереотипы принимающего социума. В 2009 г. О. Щербинина исследовала экономическую жизнь армянской диаспоры г. Серпухова, но этнокультурная адаптация вновь осталась «за кадром» .

Этноконфессиональную идентичность выходцев из Закавказья, трансформацию их этнокультурных запросов и реакцию на них принимающего населения исследовали этнологи Т.А. Титова, К.А. Скрябина, И.М. Кузнецов, Г.С. Витковская. Ряд российских социологов (Г. Витков-ская, Е. Красинец, Д. Полетаев, Е. Тюрюканова) приняли участие в исследовании незаконной миграции из государств Закавказья под эгидой московского отделения Международной организации по миграции в начале 2000-х гг. в 12 российских регионах . Они изучали пути формирования диаспорных сообществ, отношение старожилов к новоприбывшим нелегальным мигрантам. Названные труды позволяют оценить ключевые тенденции, масштабы и характеристики нелегальной миграции в России в це-

Воронков В. Существует ли этническая экономика? // Тр. ЦНСИ. Вып. 8. Этничность и экономика. СПб., 2000; Дамберг С, Чикадзе Е. Указ. соч.; Бредникова О., Пачен-ков О. «Этническое предпринимательство» мигрантов и мифы мультикультурализма // Мульткультурализм и трансформация постсоветских обществ. М., 2002; Фирсов Е., Кривушина В. К изучению коммуникационной среды российской армянской диаспоры // Диаспоры. 2004. № 1. С. 6-45; Жиромская В. Б. Этнический состав населения Москвы в XVTII-XX вв. // Москва многонациональная. М., 2007; Корякин К. В. Условия адаптации и интеграции мигрантов-армян в Краснодарском крае // Полевые исследования ИЭА РАН. М., 2006; Его же. Проблемы адаптации и интеграции мигрантов-армян в Краснодарском крае // ЭО. 2006. № 1. С. 62-72.

Трифонова 3. А. Внутрирегиональные миграции в Чувашской Республике // ЦМИ. [Электронный ресурс]. URL: (дата обращения: 30.09.2011).

Амелин В. Этнические общины и мигранты: Оренбургская обл. // Сеть этнологического мониторинга и предотвращения конфликтов. [Электронный ресурс]. URL: (дата обращения: 07.11.2009); Бойко П., Харитонова В. Этнические общины и мигранты: Чувашская Республика // Там же. URL: (дата обращения: 07.11.2009). 18 Щербинина О. А. Указ. соч. С. 74.

Кавказ - Россия: миграция легальная и нелегальная. Ереван, 2004.

лом, однако не дают ответа на вопрос, как идет этнокультурная адаптация и интеграция мигрантов из Южного Кавказа в Мордовии.

На указанные вопросы первыми обратили внимание (на примере выходцев из Азербайджана и Центральной Азии) А.Ф. Мельник, Т.В. Гармае-ва под руководством Л.И. Никоновой . Позже Отдел этнографии НИИ гуманитарных наук при Правительстве РМ продолжил изучение закавказских мигрантов, выпустив ряд статей и монографий .

В третий историографический блок вошли комплексные и специальные исследования традиционной этнографии закавказских этносов, необходимые для объективного анализа трансформаций различных аспектов этнической культуры мигрантов в инокультурной среде в компаративистском ключе. Этнографии народов Закавказья посвящены: армянам - труды

A. Тер-Саркисянц, Л. Мелик-Шахназаряна, С. Тер-Нерсесян, Д. Лэнга;
азербайджанцам - А. Алекперова; коллективная монография АН Респуб
лики Азербайджан; грузинам - Н. Волковой, Г. Джавахишвили, Ю. Анча-

бадзе, Н. Браилашвили, О. Миминошвили, езидам - Т.Ф. Аристовой .

Весьма ценными в контексте нашего исследования стали труды по отдельным аспектам традиционной этнографии исследуемых народов. Так, при изучении трансформации материальной культуры мигрантов на новом месте жительства, разнообразные сведения о традиционном жилище закавказских этносов мы почерпнули, в частности, из публикаций Г. Бунатова,

B. Беридзе, Г. Ализаде, С. Лисициана, М. Насирли, Л. Сумбадзе, К. Кара-

Никонова Л. И. Азербайджанские дети в Республике Мордовия // Какорея. Из истории детства в России и др. странах. М. Тверь, 2008. С. 283-287; Ее же. Близкий сосед лучше дальнего родственника // Центр и периферия. 2008. № 4. С. 68-73; Ее же. Диалог культур в провесе адаптации мигрантов из Центральной Азии в Республике Мордовия. Саранск, 2007; Никонова Л. И, Мельник А. Ф. Народы Закавказья в Республике Мордовия (на примере азерб. диаспоры) // Гастарбайтерство. Факторы адаптации. М., 2008. С. 276-308; Их же. Этнокультурная адаптация мигрантов Закавказья в Республике Мордовия (на примере азерб. диаспоры). Саранск, 2007; и др.

Никонова Л. И., Шевцова А. А. Традиционная культура армян в поликультурном пространстве Республики Мордовия. Саранск, 2011; Никонова Л. И., Мельник А. Ф., Шевцова А. А. Зерна граната: о традиционной культуре азербайджанских и грузинских мигрантов в полиэтническом пространстве Республики Мордовия. Саранск, 2011.

Тер-Саркисянц А. Е. Армяне: История и этнокультурные традиции. М., 1998; Мелик-Шахназарян Л. Характер армянского народа. Ереван, 1999; Тер-Нерсесян С. Армения. Быт, религия, культура. М., 2008; Лэнг Д. Армяне: Народ-созидатель. М., 2009; Алекперов А. Исследования по археологии и этнографии Азербайджана. Б., 1960; Азербайджанцы: истор.-этногр. очерк. Б., 1998; Волкова Н., Джавахишвили Г. Бытовая культура Грузии ХІХ-ХХ вв.: традиции и инновации. М., 1982; Анчабадзе Ю., Волкова Н. Старый Тбилиси. Город и горожане в XIX в. М., 1990; Браилашвили Н. Этнография Грузии. Тбилиси, 1990; Миминошвили О. Этнографическое путешествие по Грузии. Тбилиси, 2003; Аристова Т. Ф. Курды Закавказья: (историко-этногр. очерк). - М., 1966.

кашлы, Н. Брегадзе, А. Мехтиева, Т. Саникидзе . Традиционная система питания через призму жизнеобеспечения на Кавказе изучалась Н. Алхазо-вым, Ц. Каландадзе, С. Арутюновым и Ю. Мкртумяном, А. Мамедовым,

Н. Григулевич . Региональные вариации кавказского костюма рассматривались Г. Гулиевым, Н. Гватуа, С. Давтян, С. Каландадзе, Н. Авакян,

Л. Маргошвили, А. Патриком, Э. Торчинской, А. Тер-Саркисянц .

Сведения о традиционной духовной культуре народов Закавказья, в частности, семейном укладе, влиянии семейной общины на систему ценностей, имущественной, нормативно-ценностной культуре содержатся в исследованиях Н. Торнау, М. Косвена, В. Бардавелидзе, Э. Карапетян, А. Алекперова, Р. Харадзе, Д. Вардумян и Э. Карапетян, А. Аббасова26. Современные трансформации патриархального семейного уклада исследо-

Бунатов Г. Из поверий, предрассудков и народных примет армян Эчмиадзинского уезда // Сб. материалов для описания местностей и племен Кавказа. Тифлис, 1893. Вып. XVII; Беридзе В. Архитектура Грузии. М., 1948; Ализаде Г. К изучению народного зодчества Азербайджана // Изв. АН АзССР. 1951. № 3. С. 83-95; Лисициан С. Очерки этнографии дореволюционной Армении: хозяйство и материальная культура // Кавк. эт-нографич. сб. Т. 26. М., 1955; Насирли М. Сельские поселения и крестьянские жилища Нахичеванской АССР. Б., 1959; Сумбадзе Л. Грузинские дарбази. Тбилиси, 1960; Кара-кашлы К. Материальная культура азербайджанцев северо-восточной и центральных зон Малого Кавказа. Б., 1964; Мехтиев А. Деревянное зодчество Азербайджана. Б., 1987; Саникидзе Т. Уплисцихе. Тбилиси, 2005.

Алхазов Н. Азербайджанская кулинария. Б., 1963; Каландадзе Ц. К истории культурных взаимосвязей народов Закавказья // СЭ. 1972. № 5. С. 30-39; Арутюнов С, Мкрту-мян Ю. Система питания. Введение и классификация // Культура жизнеобеспечения и этнос. Ереван, 1983; Григулевич Н. Этническая экология питания. Традиционная пища русских старожилов и народов Закавказья. М., 1996.

25 Гулиев Г. Азербайджанские вышивки // СЭ. 1959. № 2. С. 18-24; Гватуа Н. История костюма. Грузинский женский костюм XIX н. XX в. Тбилиси, 1967; Давтян С. Армянская вышивка. Ереван, 1972; Каландадзе С. «Талавари» - народный костюм хевсуров // СЭ. 1972. № 6. С. 112-118; Авакян Н. Об ареалах народного костюма армян (XIX -н. XX в.) // Кавк. этногр. сб. Вып. VI. М., 1976; Маргошвили Л. Одежда горянки Центрального Кавказа. Тбилиси, 1980; Патрик А. Армянский костюм с древнейших времен до наших дней. Ереван, 1983; Торчинская Э. Женская традиционная одежда народов Азербайджана и азербайджанцев Дагестана по собранию Гос. музея этногр. народов СССР // Отражение этнических процессов в памятниках бытовой культуры. Л., 1984; Тер-Саркисянц А. Армянский национальный костюм // Этносфера. 2006. № 11. С. 42-47.

Торнау Н. Изложение начал мусульманского законоведения. СПб., 1850; Косвен М. Пережитки матриархата у народов Кавказа // СЭ. 1936. № 4-5. С. 216-218; Бардавелидзе В. Древнейшие религиозные верования и обрядовое графическое искусство грузинских племен. Тбилиси, 1957; Карапетян Э. Армянская семейная община. Ереван, 1958; Алекперов А. Исследования по археологии и этнографии Азербайджана. Б., 1960; Харадзе Р. Грузинская семейная община. Т. 1. Тбилиси, 1960; Вардумян Д., Карапетян Э. Семья и семейный быт колхозников Армении. Ереван, 1963; Аббасов А. Образ жизни в новых городах Азербайджана. Б., 1987.

ваны А. Тер-Саркисянц и Я. Смирновой . Традицию и трансформацию календарной обрядности, религиозных праздников и досуговых практик в Закавказье в советский и постсоветский период исследовали Дж. Рухадзе,

Н. Брегадзе, Э. и Г. Джавадовы, И. Нариманов, Д. Месхидзе, Б. Балджи . Весьма показательной в сопоставительном ключе представляется этнографическая литература о Северном Кавказе, доказывающая, что этническая культура народов Закавказья развивалась не изолированно .

Итак, анализ историографии показывает, что предпринятая работа стала первым комплексным этнографическим исследованием факторов и стратегии этнокультурной адаптации, трансформации этнической культуры и идентичности в условиях инокультурного окружения в закавказских диаспорах Республики Мордовия, а также первым опытом сравнительного анализа этих процессов как между кавказскими диаспорами в Мордовии, выявления мордовской специфики по сравнению с другими российскими регионами. Диссертационное исследование призвано раскрыть этнокультурные механизмы адаптационного поведения выходцев из Южного Кавказа, оценить миграционную емкость региона, конфликтогенность закавказских диаспор, осмыслить современные миграционные процессы из постсоветских государств в РФ, оказать действенную помощь как мигрантам, так и принимающему социуму, ведь успех интеграции мигрантов зависит от активного участия всех заинтересованных сторон.

Цель исследования состоит в комплексном этнологическом изучении закавказских диаспор (армян, азербайджанцев, грузин, курдов-езидов) Республики Мордовия на современном этапе. В соответствии с целью в диссертации поставлены следующие задачи:

обобщить опыт отечественной и зарубежной историографии и сформировать источниковую базу по теме;

Тер-Саркисянц А.Е. Основные тенденции развития современной семьи и семейных обрядов у донских армян (по материалам полевых исслед. 1990-х гг.) // Итоги полевых исследований. М., 2000; Смирнова Я. Брак по сговору на Кавказе: формы и эволюция // ЭО. 2006. № 6. С. 165-169.

Рухадзе Дж. Грузинский народный праздник. Тбилиси, 1966; Брегадзе Н. К вопросу о характере одного из грузинских народных календарных праздников «Теодороба» // Материалы по этногр. Грузии. Т. XV. Тбилиси, 1970; Джавадов Э.Ю., Джавадова Г. Д. Народный земледельческий календарь и метеорология азербайджанцев в XIX начале XX в // СЭ. 1984. № 3. С. 128-134; Месхидзе Д. К интерпретации эротического характера грузинского народного праздника берикаоба // Народные игры и игрушки. СПб., 2000; Балджи Б. Судьбы шиизма в постсоветском Азербайджане // ЭО. 2006. № 2. С. 75-87.

Званба С. Т. Абхазские этнографические этюды. Сухуми, 1982; Бигвава В. Современная сельская семья у абхазов. Тбилиси, 1983; Ярлыкапов А. А. Ваххабизм на Кавказе // Социально-политическая ситуация на Кавказе. М., 2001; Чибиров Л. А. Традиционная духовная культура осетин. М., 2008; Емельянова Н. М., Экзеков М. X. Книга путешественников. Сев. Кавказ и Закавказье. СПб., 2011.

проанализировать новый полевой этнографический материал о диаспорах армян, азербайджанцев, грузин и курдов-езидов в Мордовии;

охарактеризовать миграционную ситуацию в исследуемом регионе, выявить и сопоставить факторы социально-профессиональной и этнокультурной адаптации мигрантов из Закавказья в социокультурной и полиэтнической среде Республики Мордовия; выявить бытование сети «этнической экономики» в регионе;

рассмотреть динамику численности народов Закавказья в Мордовии через призму активных миграционных процессов в Приволжском Федеральном округе и в целом по России;

проанализировать роль национальных общественных объединений в адаптации мигрантов из Закавказья, дать прогноз развития данных общественных инициатив и изменений в общей этнополитической обстановке в регионе в связи с изменением численности мигрантов из Южного Кавказа; рассмотреть реакцию принимающего социума на изменение этнического ландшафта региона;

выявить традиционную составляющую жизненного уклада и трансформацию вещного мира переселенцев в иноэтническом окружении; проследить изменения, связанные с жилищем мигрантов как социокультурным комплексом, системой питания, внешним обликом в сравнении с традиционной культурой мест исхода;

определить этнические маркеры, позволяющие сохранить и ре-презентовать этническую и этноконфессиональную идентичность в новых условиях; выявить условия трансформации и смены этнической и конфессиональной идентичности, обретения общегражданской идентичности;

проанализировать трансформацию традиционных семейного уклада и семейной обрядности (свадебный, похоронно-поминальный циклы, этнография детства), показать тендерную специфику семьи, выявить трансформацию тендерных стереотипов в закавказских диаспорах;

рассмотреть календарную обрядность (сохранение традиционных и включение в календарный цикл новых российских праздников), культуры отдыха мигрантов из Закавказья в новой этнокультурной среде в сравнении с традиционной культурой мест исхода;

определить локальную, этническую и этнорегиональную специфику и общие черты этнокультурной и социально-профессиональной адаптации различных диаспор кавказских мигрантов в Мордовии; выявить мордовскую специфику в сравнении с другими регионами РФ.

Источниковая база исследования. В качестве источников привлечены опубликованные в открытом доступе документы по национальному составу населения (материалы переписей), статистические материалы (Росстат, Госкомстат РМ), первичная документация регистрации граждан, прибывших из зарубежья, Интернет-источники; полевые этнографические

материалы автора. Первичный статистический материал был выбран из документов, опубликованных Росстатом и его территориальным отделени-ем в Мордовии . Из них были извлечены данные по миграционному движению региона в контексте миграционной ситуации в стране в целом, проанализирована экономико-демографическая ситуация, определяющая миграционную привлекательность и емкость региона, качественные показатели миграционного притока (возраст, пол, образование, владение языками, семейный статус), рассчитаны таблицы и диаграммы.

Первичная документация по регистрации иностранных граждан в органах УФМС по РМ помогла установить географию исхода и расселения, сроки прибытия, цели пребывания мигрантов, постоянное местожительство некоторых из них, сформировать первичную квотную выборку респон-дентов . Частично выборка формировалась с помощью известной в этнографии методики «снежного кома», когда информанты первичной выборки рекомендовали знакомых им коэтников и т.д.

Ключевым источником стали полевые этнографические материалы, собранные в ходе структурных этнографических интервью , включенного наблюдения, экспертных интервью в 2008-2011 гг. в г. Саранске (Ленинский, Октябрьский, Пролетарский р-ны), других городах республики: Ар-датове, Рузаевке, Ковылкино, Краснослободске, а также сельских поселениях районов: Ардатовского (ст. Ардатов, с. Баево, с. Старое Ардатово), Атяшевского (рц с. Атяшево, с. Батушево), Болыпеигнатовского (с. Мо-ревка), Дубенского (с. Ломаты, с. Николаевка), Ельниковского (рц с. Ельники), Зубово-Полянского (рц пгт Зубова Поляна, пос. Теплый стан, пос. Умет), Ичалковского (пос. Кемля, с. Лада, с. Рождествено), Кочкуровского (с. Семилей), Краснослободского (с. Слободские Дубровки), Лямбирского (рц с. Лямбирь, с. Атемар, с. Берсеневка, с. Кривозерье, д. Малая Елховка, с. Протасово, с. Татарская Тавла), Ромодановского (рц с. Ромоданово, пос. Атьма, с. Константиновка, пос. Пушкино), Рузаевского (с. Архангельское Голицыно), Старошайговского (с. Конопать, с. Рудня, с. Хитровка), Тем-

Демографический ежегодник России. 2010. М., 2010; Население России. М., 2004; Предварительные итоги Всерос. переписи населения 2010 г. М., 2011; Российский стат. ежегодник. 2010. М., 2010; Россия в цифрах. 2010. М., 2010; Численность и миграция населения РФ в 2010 г. М., 2011; Национальный состав населения Республики Мордовия // Итоги Всерос. переписи населения 2002 г. Саранск, 2005; Прогноз численности населения Республики Мордовия до 2026 г. №906. Саранск, 2006.

По запросу в местные органы УФМС РФ по РМ нам были предоставлены для ознакомления журналы учета и регистрации иностранных граждан и лиц без гражданства, прибывших по визам.

Сбор материала осуществлен по следующей методике: Обращение к истокам: методика ист.-этногр. исслед. региона / Л. И. Никонова, Т. В. Аксенова, А. А. Шевцова. Саранск, 2011; Никонова Л. И., Романова М. Н., Шевцова А. А. Миграция: этнокультурный, социальный, региональный аспекты. План-проспект, вопросы и анкеты ист.-этногр. исслед. Саранск, 2011.

никовского (пос. Ушаковка), Теньгушевского (рц с. Теньгушево, пос. Ба-рашево, с. Такушево), Чамзинского (рц пгт Чамзинка, с. Большие Ремезен-ки, пгт. Комсомольский). В качестве сравнительного материала нами были привлечены данные, собранные в ходе этнографических экспедиций автора в Армению (марзы Арагацотн, Вайоц-Дзор, Гегаркуник, Лори, Котайк, Тавуш, г. Ереван, 2005-08 гг.), Грузию (Гурия, Имерети, Кахети, Квемо-Картли, Мцхета-Мтианети, Самегрело, Самцхе-Джавахети, Тушети, Шида-Картли, г. Тбилиси, 2004-08 гг.), а также архивные документы и материалы музейных коллекций: Архива Института этнологии и антропологии РАН, г. Москва; Архива отдела этнографии Института археологии и этнографии НАН Армении; Архива Тбилисского государственного историко-этнографического музея; Национального музея Грузии.

Таким образом, при подготовке исследования были привлечены различные по характеру, структуре и наполнению источники, что позволило решить стоящие перед автором задачи в полном объеме.

Теоретико-методологической базой исследования стали теоретико-методологические разработки ведущих отечественных этнологов -С.А. Токарева, Ю.В. Бромлея, С.А. Арутюнова и Ю.И. Мкртумяна, В.А. Тишкова, В.И. Козлова, СП. Полякова, А.А. Никишенкова, Л.Т. Соловьевой, П.В. Денисова, Г.Н. Симакова, Л.Л. Рыбаковского, В.Д. Димит-риева, А.В. Головнева и ряда зарубежных антропологов: М. Элиаде, М. Мосса, А.Р. Рэдклифф-Брауна, Э. Лича, А. ван Геннепа . При интеграции, анализе и интерпретации привлеченного круга источников автор опирался на методологические принципы историзма, системности и

Токарев С. А. Этнография народов СССР. М., 1958; Его же. К методике этнографического изучения материальной культуры // СЭ. 1970. № 4. С. 3-18; Его же. Религия в истории народов мира. М., 1976; Бромлей Ю. В. Современные проблемы этнографии (очерки теории и истории). М., 1981; Арутюнов С. А., Мкртумян Ю. И. Проблемы типологического исследования механизмов жизнеобеспечения в этнической культуре // Типология основных элементов традиционной культуры. М., 1984; Тишков В. А. Этнология и политика. Научная публицистика. М., 2001; Козлов В. И. Этническая экология: становление дисциплины и история проблемы. М., 1994; Поляков С. П. Традиционализм в современном среднеазиатском обществе // Мусульманская Средняя Азия. Традиционализм и XX в. М., 2004; Никишенков А. А. Традиционный этикет народов России. М., 1999; Соловьева Л. Т. Традиции толерантности в культуре народов Кавказа // Толерантность и культурная традиция. М., 2002; Денисов П. В. Религиозные верования чуваш. Чебоксары, 1959; Симаков Г. Н. Общественные функции киргизских народных развлечений в к. XIX н. XX в. Л., 1984; Рыбаковский Л. Л. Миграция населения: прогнозы, факторы, политика. М., 1987; Димитриев В. Д. Вопросы этногенеза, этнографии и истории культуры чувашского народа: сб. ст. Чебоксары, 2004; Головнев А. В. Антропология движения (древности Северной Евразии). Екатеринбург, 2009; Элиаде М. Священное и мирское. М., 1994; Мосс М. Общества. Обмен. Личность. М., 1996; Рэдк-лифф-Браун А. Р. Метод в социальной антропологии. М., 2001; Лич Э. Культура и коммуникация: Логика взаимосвязи символов. М., 2001, Геннеп А., ван. Обряды перехода: систематическое изучение обрядов. М., 2002.

научной объективности, предполагающие изучение любого феномена в динамике и конкретных исторических обстоятельствах. Исследование проводилось на основе социокультурного подхода, рассматривающего исторический процесс через взаимодействие социума и культуры.

Проблематика исследования рассматривается и на ситуативном уровне, позволяющем проанализировать конкретные условия, факторы и обстоятельства этнокультурной адаптации закавказских диаспор в Мордовии, и на историко-ретроспективном, выявляющим как глубинные трансформации этнической культуры исследуемых этнических общностей, так и истоки сегодняшней ситуации. Автор использовал универсальные общенаучные методы анализа, синтеза, аналогии, систематизации и классификации при доминировании сравнительно-исторического метода, позволяющего рассмотреть исследуемые процессы в компаративистском ключе. Так, сравнивались диаспоры между собой; этническая культура до и после переселения; выявлялось общее и особенное в социальной и этнокультурной адаптации выходцев с Кавказа в ряде российских регионов (историко-сравнительный метод в сочетании с ареально-географическим). Этот подход доказал свою эффективность при историко-сравнительном изучении трансформации этничности в инокультурной среде в различных этнических общностях, объединенных, тем не менее, единством происхождения - единой ис-торико-этнографической областью; выявлении этнических маркеров, ядра этничности, своего рода «культурологического иммунитета», способного противостоять ассимиляции. Историко-генетический метод позволил проанализировать круг изучаемых явлений и событий во временной последовательности; выявить динамику и долговременные тренды региона.

При выявлении локальной специфики трансформации вещного мира, семейного уклада, семейной и календарной обрядности мигрантов в ино-этническом окружении использовался структурно-типологический метод. С его помощью обобщены наиболее характерные черты этнической культуры выходцев из Южного Кавказа, независимо от этнической принадлежности, выявлены локальные особенности этнической культуры, в частности, особенностей национального менталитета, тендерных стереотипов, ценностных норм под воздействием инокультурного окружения, смешанных браков и т.д. Для анализа явлений адопции, заимствований в быту мигрантов применен структурно-функциональный метод.

Широко использован устно-исторический метод (oral history, биографический, «история повседневности» ), позволяющий увидеть общественные трансформации и социальные потрясения через призму уникальной судьбы и конкретных мотиваций отдельного человека. Исследование насыщено фрагментами биографической наррации, эмоциональных воспо-

Белова А. В. Женская повседневность как предмет истории повседневности // ЭО. 2006. № 4. С. 85-97.

минаний информантов и их интерпретацией. Интерпретативный метод был применен к анализу визуальных источников (фотографий из семейных архивов, любительской видеосъемки, собственной фотосъемки), что позволило «расшифровать скрытые или табуируемые смыслы, в том числе и

35 г

подлежавшие неосознанному умолчанию» , семантику невербальной коммуникации. Подобный подход позволяет повысить достоверность извлекаемой информации, перейти от этнографического факта к феномену -

«мотивационно-деятельностнои схеме» человека или группы людей.

При сборе полевого материала были применены традиционные методы: опрос, анкетирование, структурное интервьюирование, неконтролируемое включенное наблюдение по специальной исследовательской программе. Сбор первичной вербальной информации осуществлялся при опросе, в том числе с опорой на подготовленный вопросник. Структурное интервьюирование информантов по авторской программе было полезно для выявления трансформации этнокультурных характеристик в сфере обрядности, вещного мира, семейного уклада, тендерных стереотипов, ценностных установок; анализа общих тенденций. У ключевых информантов были взяты предполагающие эмоциональную вовлеченность и рефлексию глубинные интервью (биографические, лейтмотивные, проблемные). Дик-тофонные записи и атрибутированные фотоматериалы легли в основу значительного корпуса полевых материалов, доступного для интерпретации.

Поскольку объектом исследования стали региональные диаспоры, формирующиеся по большей части из миграционного притока, автор широко использовал методы количественного анализа для обработки и репрезентации полевых и разрозненных статистических материалов. Одновременно характеристика трансформации традиционных черт этнической культуры в диаспорах дана в описательном, индуктивном ключе. Широкий спектр современных методов научного исследования дал возможность получить целостную картину этнокультурной адаптации мигрантов из Южного Кавказа в Республике Мордовия, реализовать исследовательские задачи, понять динамику и логику структурных изменений традиционной этнической культуры армянской, азербайджанской и грузинской диаспор при сохранении доминирующего ядра этничности.

Научная новизна диссертации заключается в том, что в ней впервые представлен опыт сравнительного комплексного этнологического изучения растущих, продолжающих свои институционализацию и формирование из миграционного притока закавказских диаспор в Мордовии. Автором изучены факторы адаптации народов Закавказья в социокультурной среде региона, рассмотрена динамика численности народов Закавказья на террито-

Егорова О. В. Этнография детства чувашей Волго-Уралья во 2-й пол. XIX - 1-й трети XX вв.: традиционная родильная обрядность и социализация ребенка: автореф. дис. ... докт. ист. наук. Чебоксары, 2010. С. 12. 36 Головнев А. В. Указ. соч. С. 26-27.

рий Мордовии через призму миграционных процессов в России и Приволжском федеральном округе. В научный оборот впервые введен и проанализирован полевой этнографический материал, собранный автором в районах Мордовии о трансформации этнического ландшафта посредством миграционного притока армян, азербайджанцев, грузин и курдов-езидов.

Последовательно, в компаративистском ключе (сравнивались диаспоры между собой; этническая культура до и после переселения; различные диаспоры выходцев с Кавказа в ряде российских регионов) изучены изменения, а именно адаптация, адопция, трансформация, инновация и пр., происходящие в материальной и духовной культуре представителей народов Закавказья в иноэтническом и инокультурном окружении, а именно в жилище как социокультурном комплексе, системе питания и жизнеобеспечения, этнокультурных предпочтениях, семейном укладе и внутрисемейных отношениях (брачность, детность, разводимость, вступление в межэтнические и межконфессиональные браки, изменения тендерных стереотипов, воспитание детей, родственные узы), традиционной семейной и календарной обрядности, современных досуговых практиках. В диссертации показаны степень сохранения, репрезентации и трансформации этнокон-фессиональной, гражданской и региональной идентичности информантов, роли национальных общественных и земляческих организаций в сохранении этнокультурной самобытности и удовлетворении этнокультурных запросов выходцев из Закавказья, поддержке этнокультурных инициатив в связи с социальной мобильностью в современных условиях и новой социально-экономической реальностью. Рассмотрены уровни взаимовлияния различных этнических групп, проживающих на территории региона, выявлены общие черты и различия в факторах адаптации и сохранности этнокультурного своеобразия различных закавказских общин как способа противостоять ассимиляции. Даны прогнозы этнокультурного развития национальных общественных организаций выходцев из Закавказья в регионе.

Указанные положения соответствуют пунктам 2 (Классическая дескриптивная этнография), 4 (Этнологическое регионоведение), 5 (Межэтнические отношения, в том числе конфликты), 8 (Этносоциология, этнопсихология, этнополитология), 11 (Прикладная этнология) специальности 07.00.07 - Этнография, этнология и антропология - Паспорта специальностей ВАК при Минобрнауки России.

Основные положения, выносимые на защиту:

  1. Миграция из постсоветских государств отвечает экономическим потребностям региона, одновременно меняя его этнический ландшафт.

  2. В поликультурном пространстве РМ особую значимость приобретают факторы адаптации переселенцев из Закавказья, ключевыми из них являются наличие социально-этнической сети контактов («этническая экономика»), знание русского языка; владение востребованной специальностью; наличие достойных вакансий на рынке труда; возможность дать де-

тям хорошее образование; личностные характеристики адаптанта. Миграционные волны из Закавказья в РМ распадаются на две крупные группы: 1) «советские» мигранты, поддержанные институционально; 2) постсоветские мигранты (как вынужденные, так и экономические переселенцы). Особую роль в процессе адаптации играет фактор культурной дистанции между регионом исхода и регионом вселения. Фиксируется ряд этнорегиональных различий в степени значимости и эффективности факторов адаптации, как между диаспорами в регионе, так и в сравнении с другими регионами.

  1. Закавказские диаспоры Мордовии, начавшие формирование с 1960-х гг., продолжают расти главным образом за счет миграционного притока, причем наиболее интенсивно он осуществляется у армянской диаспоры, наименее - у грузинской. Качественные показатели миграционного притока из Закавказья в РМ в целом соответствуют общероссийским, но имеется и своя специфика. Для представителей народов Закавказья, проживающих в РМ, характерна тендерная диспропорция и неравномерное расселение по территории региона. Определенная адаптационная специфика имеется и у особой этноконфессиональной группы мигрантов, компактно расселенных в Ичалковском и Ромодановском р-нах республики, и не учтенных переписью - курдов-езидов, выходцев из Армении и Грузии.

  2. Выходцы из Закавказья обладают выраженным этнокультурным своеобразием. После переселения традиционная этническая культура подверглась трансформации, характер и интенсивность которой значительно варьируются в зависимости от этнической принадлежности, региона исхода, социального статуса, образования, возраста и побудительных мотиваций адаптанта. Во всех закавказских диаспорах фиксируются четкие различия, выступающие в роли этнических маркеров.

  3. Жилище закавказских мигрантов в Мордовии не является традиционным для этих народов; оно сложилось под непосредственным и косвенным влиянием иноэтнического окружения, иного вмещающего ландшафта, доступности и распространенности стройматериалов на новом месте жительства. В наибольшей степени сохранились отдельные элементы этнической культуры в обустройстве жилища сельских жителей.

  4. Традиционная система питания под воздействием инокультурного окружения, универсальной городской культуры, магазинной торговли, медленно меняется. Но в своих праздничных и ритуализированных вариантах кухня продолжает играть роль этнического маркера, сохраняя и ре-презентуя этническую идентичность в инокультурном окружении.

  5. Народный костюм - наименее «стойкая» составляющая народной культуры. Однако при всеобщем переходе на унифицированный городской повседневный костюм, у большинства информантов сохранились обусловленные традицией этнокультурные эстетические представления. Становятся престижными стилизованные праздничные варианты национального

костюма. В быту сельских жителей сохраняются отдельные элементы традиционного костюма (крой, ношение головных уборов и т.п.).

  1. В жизни выходцев из Закавказья ключевую роль играет семья. Семьи мигрантов из Закавказья относительно стабильны, определенную роль в этом играют традиции, в том числе действующие механизмы ее межпоколенной трансляции. Брак, семья, тесные кровно-родственные узы, забота о стариках, многодетность рассматриваются как большая ценность в жизни человека и общества, играют роль дополнительного адаптационного ресурса. Продолжают бытовать тендерные стереотипы, ослабленные в межэтнических браках.

  2. Основной этномаркирующий стержень семейной обрядности мигрантов из Закавказья остается довольно устойчивым в мононациональных браках. Сохраняются самобытные черты семейной обрядности, выступая в роли этнокультурных маркеров.

10. Семейная и календарная обрядность, определяемая различными
религиозными традициями (армянская григорианская церковь, шиитское
направление ислама, грузинская православная автокефальная церковь), в
наибольшей степени варьируется у закавказских этносов. При сохранении
ряда традиционных черт в ряде случаев у армян и грузин наблюдается
«дрейф» в сторону православия, у азербайджанцев - в сторону суннитской
версии ислама. В жизнь мигрантов из Закавказья полноправно вошли рос
сийские государственные праздники. Мигранты, проживающие в крупных
городах Мордовии, проявили себя в общегородских этнокультурных
праздниках и памятных датах, что свидетельствует о стремлении к репре
зентации своей этничности. Действующий механизм межпоколенной пере
дачи этнокультурных знаний позволяет надеяться, что в общинах закавказ
ских мигрантов все же сохранятся представления о таком уникальном пла
сте этнической культуры, как календарная обрядность.

Теоретическая и практическая значимость работы определяется его новизной и заключается в том, что автором внесен существенный вклад в приращение научного знания по этнокультурной и социальной истории российских регионов. Обусловленные приростом закавказской составляющей изменения этнического ландшафта Мордовии представлены как многоаспектный этнический процесс, значительным образом влияющий как на самих мигрантов - выходцев из Южного Кавказа, так и на принимающий социум. Изучение растущей закавказской составляющей полиэтнического ландшафта Республики Мордовия необходимо с точки зрения усиливающихся в массовом сознании негативно окрашенных стереотипов относительно иммиграции из Южного Кавказа для прогнозирования рисков социальной и межнациональной напряженности, формирования и коррекции адекватной современным вызовам региональной миграционной и национальной политики, которая способствовала бы всестороннему поступательному развитию региона. Диссертантом сформулирован ряд практических реко-

мендаций, адресованных региональным властям и принимающему социуму в целом. Материалы диссертации могут быть полезны при подготовке лекций и спецкурсов по этнологии, этносоциологии, культурной антропологии, культурологии, межкультурной коммуникации и отечественной истории в высших и средних специальных учебных заведениях. Приведенная комплексная модель локального исследования диаспор может быть применена в других регионах.

Апробация. Основные положения диссертации, ее выводы и теоретические обобщения были изложены в 80 публикациях (общим объемом 54,52 печ. л.), включая 15 статей в изданиях, внесенных в Перечень ведущих рецензируемых научных журналов, утвержденных ВАК при Минобр-науки России для публикации основных положений докторских и кандидатских диссертаций, две монографии, 60 статей по теме диссертации в других научных изданиях и 3 учебно-методических пособия. Основные положения диссертации обсуждались на международных, всероссийских, конференциях, научных чтениях и сессиях. В 2009-2011 гг. материалы апробированы на курсах повышения квалификации (очная и дистанционная формы) кафедры ЮНЕСКО «Международное (поликультурное) образование и интеграция детей мигрантов в школе» факультета международного образования Московского института открытого образования. 21 октября 2011 г. диссертация прошла обсуждение на расширенном заседании отдела этнографии ГКУ РМ «Научно-исследовательский институт гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия».

Структура диссертации. Работа состоит из введения, трех глав и девяти параграфов, заключения, библиографического списка, списка сокращений и приложений, включающих схемы, таблицы и авторские тематические фотоиллюстрации. Структурно диссертация выстроена в соответствии с задачами исследования.


© Научная электронная библиотека «Веда», 2003-2013.
info@lib.ua-ru.net